Главная / Художники и храмы Чернавина

Художники и храмы Чернавина

Газета ВЕСТИ он-лайн сетевое издание
18/04/2014

Сергей Евгеньев
ПРЕКРАСНА ДУША СТАРОЙ ЛАДОГИ

Старая Ладога, некогда первый стольный град Древней Руси, всегда привлекала художников своей первозданной красотой и величавой стариной. Эти места запечатлели Орест Кипренский и Иван Айвазовский, Николай Рерих и Борис Кустодиев. Староладожскую художественную традицию продолжил Дом творчества художников, который в послевоенные годы открылся на противоположном берегу Волхова в бывшем имении князей Шаховских, близ деревни Чернавино.
НЕ ТОЛЬКО ДРЕВНОСТИ
Творческих дач Союза художников в России было немало, среди них «Академическая» в Тверской области, «Горячий ключ», «Челюскинская». Но дом творчества в Старой Ладоге занимал особое место в сердцах художников.
Дача художников стала действовать здесь вскоре после войны, когда территорию предоставили Союзу художников. Первыми туда привезли детей художников, находившихся в эвакуации. А одним из первых художников сюда приехал Александр Николаевич Самохвалов. Он главным образом занимался вопросами восстановления церкви Георгия в Староладожской крепости с ее знаменитыми древними фресками. Из других маститых художников здесь работали известнейший пейзажист Николай Александрович Ромадин, ученица Петрова-Водкина Виктория Марковна Белаковская, живописец, художник-монументалист Сергей Ефимович Захаров и многие другие.
С берега Волхова, на котором находился Дом творчества, открывались удивительные, завораживающие виды на Старую Ладогу. Казалось, что время там замерло, остановилось, потекло вспять… Древние храмы, монастыри, загадочные курганы…
«Многим кажется, что в Старой Ладоге может привлекать внимание только древняя архитектура, – говорит профессор Академии художеств, заслуженный художник РФ Владимир Вячеславович Загонек. – Несомненно, все сначала приезжали писать архитектурные сюжеты. Но все-таки гораздо больше работали с природой. Писали снег, тающие ручьи, березы. Мой отец, художник Вячеслав Францевич Загонек, на основе материалов Старой Ладоги написал одну из своих лучших работ – «Ветры весенние», которая сейчас находится в экспозиции Ярославского художественного музея.
.........
«Достойно уважения и всяческой поддержки желание организаторов выставки напомнить о славных страницах истории ленинградского искусства, о его мастерах, – читаем одну из записей в книге отзывов. – Пусть это станет первым шагом к возрождению Дома творчества художников в Старой Ладоге. Это нужно всячески поддержать».
«Как прекрасно жилось художникам в их чудесных грачиных гнездах, где они всей кучей творили, жили, заряжались творческой энергией! – восклицает художница Татьяна Козьмина, живущая ныне в Старой Ладоге. – Как чудно, что это было!»
Приведем еще несколько отзывов:
«Много ностальгических чувств, и немного грустно, что все это в прошлом. Хотелось бы, чтобы эти талантливые люди жили вечно».
«Художники оставили нам особый мир, наполненный поэзией и чудесным светом этого святого места…»
«Чудесные картины! Прекрасна душа Старой Ладоги!!!»
Действительно, каждый, кто побывал в Старой Ладоге, причем в любое время года, знает, насколько завораживает и притягивает это место. Туда хочется возвращаться снова и снова. Да, сегодня Старая Ладога совсем не та, какой была десять и тем более двадцать-тридцать лет назад. Восстанавливается (а фактически отстраивается заново) крепость, возрождается жизнь в монастырях, предстоит открытие новых музеев, создание туристических центров, гостиниц, этнографической деревни, готовится открытие первого в России памятника Рюрику…
И вместе с этим Старая Ладога хранит свою милую патриархальность, тишину и покой, которые столь привлекали во все времена. Так что очень хочется надеяться, что староладожский Дом творчества художников – это не только страничка прошлого, но и добрая традиция, которая может быть возрождена в будущем…
полностью читайте:
vesty.spb.ru›apps/novosti/2014/04/18…dusha-staro

О Доме творчества « Старая Ладога»

Наталия Николаевна Чилингарова - член Союза архитекторов РФ, член Союза Художников РФ, доцент кафедры «Реставрации и Дизайна» Государственной Полярной Академии   

     Приступая к этой статье, я прочитала статью «Прекрасна душа Старой Ладоги», написанную со слов профессора ин-та им. И.Е. Репина, засл. худ-ка РФ Владимира Францевича Загонека - ветерана дома творчества «Старая Ладога». Это - очень правдивая статья. Чтобы не повторять уже известное, я напишу лишь о своих личных воспоминаниях.        В Доме творчества художников «Старая Ладога» мне довелось побывать в 1980-ые гг. несколько раз. Первое посещение Старой Ладоги в 1981 г. было очень кратким,- навещала мужа –художника в Доме творчества. Стояла поздняя осень: было холодно, дождливо-неподходящие условия для первого знакомства. Помню, что я торопилась: сначала - чтобы успеть туда, потом- чтобы успеть обратно, к маленькой дочке, и наутро- на работу (я работала архитектором). Ехала из Петербурга (тогда ещё Ленинграда) на раннем поезде до ст. Волхов, а от Волхова - на такси до Дома творчества. Что бросилось в глаза в этот первый приезд? Ощущение восторга : ОГРОМНОЕ НЕБО и, куда ни повернёшь голову - купола церквей. Ничего не успела нарисовать, но картина осталась в памяти : поняла, что это место - волшебное. Тогда мы решили, что летом приедем на Старую Ладогу всей семьёй.        Второе посещение Дома творчества состоялось в конце мая 1982 г., когда мы с моим (теперь уже бывшим) мужем и дочерью приехали в летний пионерский лагерь работать кружководами. Муж должен был вести кружок ИЗО, а я - кружок моделирования пространственных структур. В Союзе художников нас щедро снабдили художественными материалами для кружков. Курировал работу пионерлагеря председатель профкома Николай Александрович Шкунов. Его искреннюю преданность делу и заботу я никогда не забуду.        Дом творчества располагался на противоположном от крепости Старая Ладога высоком берегу р. Волхов, на месте б. имения князя Н. И. Шаховского, рядом с тем местом, где в древности стояла первая Ладожская крепость.        Из города мы ехали вместе с пионерами на автобусе. После Волхова дорога долго шла среди полей и вдруг неожиданно свернула на берёзовую аллею, которая привела нас к 2-ух этажному деревянному «Новому усадебному дому». Возле дома росли высокие старые кедры, перед домом - клумба. Первое впечатление - мы оказались в старинной усадьбе. Дом стоял на высоком берегу р. Волхов. Левее, на некотором расстоянии находился тоже деревянный 2-ух этажный «Старый усадебный» дом, окружённый старыми деревьями с птичьими гнёздами. Напротив него и дальше от въезда стояли 3   2-ух этажных здания из силикатного кирпича, постройки 1971 г., там летом жили пионеры, а в остальное время года - художники. Между усадебными домами стояло одноэтажное кирпичное здание столовой, а напротив него - пионерская линейка со статуей пионера. Мимо всех зданий проходила дорожка, ведущая к выходу с территории Дома творчества, к сопкам и далее - к переправе через Волхов. Позже мы пользовались именно этой дорожкой, двигаясь от переправы, по холмам, мимо родника к Дому творчества. Этот путь незабываем; с дорожки раскрывался вид на противоположный берег р. Волхов с Никольским и Успенским монастырями, крепостью, Малышевой горой, церковью Иоанна Предтечи и курганами.        Хозяйственные и бытовые постройки располагались при въезде на территорию в основном справа от въездной аллеи: хоздвор с двумя одноэтажными бараками для персонала и домом   директора, клуб, кладовая белья и инвентаря, кирпичное здание кочегарки, крохотный кирпичный домик-будка с окном ( сторожка?), правее - сад и огород, ближе к берегу - остеклённый павильон для кружков, ещё правее в зарослях деревьев - деревянная баня и летняя одноэтажная постройка. Справа от въездной аллеи стоял деревянный сарай с навесом, телегой и запасным колесом. Все старинные деревянные строения были очень живописными на фоне вечно меняющегося неба.    
                Атмосфера старинной усадьбы проявлялась в планировке территории, расположению усадебных домов, высоким старым деревьям, бурно разросшимся цветущим кустарникам и обилии цветов. В окна ломились ветви цветущей сирени, склон к реке был покрыт зарослями черёмухи; около дачи, на клумбе щедро росли красивые цветы: на пионерской линейке буйно разрослись красные лилии. Вся территория благоухала, и ветер перегонял по ней разнообразные запахи, добавляя и варьируя ароматы кедров, цветов, полей, и дыма от котельной. К этому добавлялся гвалт весенних грачей. Изюминкой и достопримечательностью Дома творчества была кобыла Верба, запряжённая в телегу и её возница - Валентин. Верба трудилась целыми днями; её телегу можно было увидеть в разных уголках территории: она развозила матрасы, подушки, тумбочки, шкафы, доски, тюки с бельём, мусор – всё это в разных неожиданных комбинациях.  Вместе с Валентином они представляли собой очень колоритное зрелище и органично вписывались в атмосферу усадьбы. Вечерами Верба стояла у столовой, и Валентин загружал на телегу котлы с остатками еды. Валентин был добрый человек; однажды, когда мне нужно было срочно поехать   на станцию с вещами, он довёз меня до автобусной остановки у крепости. чем очень выручил.    
           Нас поселили в «Новом усадебном доме» на 2-м этаже в большой комнате с верандой, откуда открывался панорамный вид на р. Волхов. Вечером на закате солнца я уже поняла, что этот вид - подарок судьбы! Не надо никакого кино! Ночью я не могла уснуть и разглядывала огненно-пурпурное небо с завихрениями облаков и курганы на другом берегу…… и не могла оторваться от зрелища. Рисовать начала сразу. А наутро вся земля, кусты и деревья оказались покрыты чем-то белым. Подумала, что осыпалась черёмуха…, но это был снег! Первый шок прошёл, утеплились и приступили к работе.      Наш павильон для кружков располагался рядом с «Новым усадебным домом» и утопал в зарослях. Соседом по павильону оказался авиамодельный кружок. ИЗО-кружок сразу стал очень посещаемым. А в мой кружок приходили наиболее усидчивые ребята, знакомые с геометрией - нужно было чертить развёртки многогранников и аккуратно склеивать их из бумаги. Получались волшебной красоты объёмные структуры, но это требовало усердия. Мимо кружкового павильона шла тропинка вниз к реке. Однажды, дети, возвращаясь с купанья, прибежали в павильон счастливые, чумазые, вымазанные глиной, сжимая в маленьких ручках комочки с глиной и радостно крича: - «Мы нашли глину!»    
           Это был поворотный момент в моей жизни, да и в жизни детей. О пространственных структурах мы сразу забыли. С этого момента кружок превратился в Кружок лепки, а чуть позже - и Керамики. Любители склеивать пространственные структуры благополучно перебрались в авиамодельный кружок. Возможность перепрофилировать работу кружка мы согласовали с профкомом и получили одобрение. Первое время мы лепили из местной глины и добывали её сами; вооружившись лопатой и тачкой, ходили на реку за голубой глиной, а вскоре нашли залежи белой и красной глины за территорией и, получив разрешение выходить за территорию  приобрели некоторую дополнительную свободу, чем кружковцы очень дорожили. Ребятам очень нравились эти походы. Боролись за право везти тачку. Как ни странно, вопрос о дисциплине не стоял: первые трудности организовали и сплотили ребят. Глину готовили к работе; чистили от камней, песка и мусора, вымачивали. Дети приходили на занятия целыми отрядами, лепили увлечённо, от души, а я показывала им технические приёмы лепки и росписи керамики, рассказывала об истории керамики; из города привезла открытки с образцами керамики, изображениями зверей - получились наглядные пособия. Первыё работы были ещё неумелые, но поразительно искренние. Среди них были просто шедевры! Запомнился мальчик Роман Петров. Среди детей выделялась Маша Заборовская - дочь керамистки И. Г Заборовской. Маша уже владела некоторыми навыками и показывала пример другим детям, Мария Заборовская стала художником и преподаёт теперь на ф-те искусств Спб. Гос. Университета. Были и другие талантливые дети (фамилии которых я сейчас не могу привести, но постараюсь найти списки.) Мы лепили фигурки зверей и людей, вазочки, чайники, многодырочные сосуды сложной формы, бусы… Затем изделия высушивали, шлифовали и расписывали ПВА красками.  
           И здесь опять я не могу не упомянуть добрым словом Н. А. Шкунова. Николай Александрович многократно приезжал в лагерь, интересовался нашей работой, а увидев первые результаты нашей работы, очень быстро снабдил нас профессиональными материалами для лепки и керамики. В те годы это было несложно: глину, краски для майолики, кисти, стеки и муфельную печь привезли из Комбината ДПИ. Печь по соображениям пожарной безопасности установили в кочегарке, и работа закипела! Теперь мы начали обжигать изделия, и это вызвало бурный интерес уже и у взрослых. На занятия и в свободное время стали приходить сотрудники дома творчества, дети из ближайших сёл. Работа с глиной привила детям многие полезные навыки, пробудила фантазию, дала возможность раскрыться их дарованиям: очень интересные работы получались даже у совсем не искушённых в искусстве детей.   Я сохранила в душе огромную благодарность Правлению Союза Художников тех лет и лично Н. А. Шкунову за помощь и внимание к деятельности кружков.    
         Кружок ИЗО под руководством моего мужа - художника просуществовал недолго. Муж неожиданно уехал, и оба кружка продолжила вести я. Желающих заниматься было так много, что павильон не мог вместить всех. Важно упомянуть, что территория дома творчества была одной стороной обращена к Волхову, а с противоположной стороны - выходила на поля и сопки. Поля были засажены турнепсом, горошком, овсом… и вся эта растительность - усыпана цветами (васильками, вьюнками, клевером, сурепкой), которые в солнечную погоду светились как калейдоскоп на фоне голубого неба! В хорошую погоду мы выходили в поля и рассаживались в высоких травах. На вопрос: - «А что тут рисовать-то ?» дети получали ответ: - «То, что вы видите вокруг.» И дети научались видеть красоту. Нельзя не упомянуть о чрезвычайно богатой растительности, окружавшей Дом творчества: гигантских размеров цветы и листья, огромное разнообразие видов растений и трав. Мы ходили с детьми рисовать и на берег Волхова; по дороге я рассказывала им, что знала о первой русской столице, о викингах…: мы рисовали монастыри, церкви и крепость - это пробуждало интерес детей к истории, уважение к творениям человеческих рук. Рисование архитектурных   памятников стало хорошей тренировкой для развития чувства пропорций и зрительной памяти. В дальнейшем при работе над композициями все эти навыки и знания очень пригодились. Моей дочери - Алисе Геннадьевой было всего 5 лет, но её работы уже тогда выделялись смелостью и богатой фантазией.                                                                           Работа на пленэре раскрыла детям глаза на природу. Дети отучились от штампа - изображать небо, как в детском саду. Убедились, что небо - очень важный компонент пейзажа и, что небо несёт свет. Дети приучились видеть предмет изображения во всём:   в траве, воде, воздухе, в архитектуре… в разную погоду, при разном освещении… Началась живопись!  И работы получались наполненными энергией природы.          В доме творчества и вокруг, среди полей, ощущалась особая мощная энергетика, идущая от неба, земли, растений, воды. Именно на Старой Ладоге я впервые почувствовала энергию стихий: Вода, Земля, Огонь, Воздух, поэтому и пишу их названия с большой буквы. Оказавшись в чистом поле, в голову приходили фразы из русских сказок и былин, вроде: «Ветер, Ветер, ты могуч, ты гоняешь стаи тучь…».                                                              Мне кажется, дети были счастливы среди этой щедрой природы….        В 1983 г. я приехали в лагерь во второй раз, только с дочерью - Алисой Геннадьевой.   Нас встретил новый молодой завхоз - обаятельный Саша Семеин, художник из Челябинска.   А   директором лагеря был Эдуард Павлович Хачатуров, очень колоритный человек. Музыкальным руководителем в лагере была прелестная девушка - аккордионистка Надежда.   Впоследствии они поженились и у них родились замечательные дети.
           Нас поселили в этот год в бараке на хоздворе, в маленькой отдельной квартирке, как и у других. Теперь перед глазами открывался вид на церковь в Чернавино. Колокольня и маковка церкви возвышались среди пейзажа. Все церкви были тогда без крестов, окна и входы заколочены. Это надо было пережить.  Рядом с нами жили другие сотрудники дома творчества (Анатолий и Татьяна Довгие с детьми, Юрий и Татьяна Черновы, Алексей и Нина и др. ) Среди сотрудников Дома творчества были и художники, и местные жители, и люди, тянувшиеся к искусству, поэты-романтики, приехавшие из дальних уголков страны. Работали кочегарами, плотниками, уборщиками, горничными, экспедиторами и пр.; зарплаты были маленькие, но жили как-то без денег. Одевались очень просто, косметикой не пользовались, да её и не было. Обстановка была всепоглощающе творческая, мы делали всё своими руками. В свободное время вязали, лепили, мастерили и, конечно, рисовали. Ходили друг к другу в гости, помогали друг другу. Слушали музыку. Мы были молодые и бесстрашные! Алиса тогда написала несколько портретов наших соседей - очень метко и остроумно. Не помню, чтобы у кого-то был фотоаппарат, не говоря уж о кинокамерах. Всё фиксировали своими глазами и своей памятью. Нельзя сказать, что всё было безмятежно, но могучая природа как-то гасила наши переживания. Оказывала психотерапевтическое воздействие. Приехала Катя Медведева, в те годы - самодеятельная художница, ставшая впоследствии большой знаменитостью и народным художником России.  Но тогда всё только начиналось. Катя (Екатерина Ивановна) была простой, мудрой, сердечной… и умудрялась создавать картины в любых условиях и по любому поводу! Мы с ней очень подружились: вместе бродили рисовать в поля, к Чернавинской церкви, и к церкви св. Василия Кесарийского, на берег Волхова, в Никольский монастырь, в крепость, Успенский монастырь и к церкви св Иоанна Предтечи. В крепости   и вокруг неё мы рисовали всё, что можно. В те годы церковь св. Георгия была покрыта строительными лесами и находилась в затяжном процессе реставрации т. е. намерения были, а финансирования не было. С нашего берега Волхова на церковь открывался чуднОй вид: Церковь стоит непоколебимо и вертикально, а строительные леса - наклонно. Внутрь не пускали, но мы как–то   попали и увидели фреску  «Чудо св. Георгия со змием». Церковь называли тогда «Ладожская невеста» Катя, вдохновлённая увиденным,   выдала тогда серию картин маслом.                 Я вела два кружка - ИЗО и керамики. Кружки пользовались большим успехом у детей и у взрослых - сотрудников лагеря. В кружке керамики мы лепили, расписывали и обжигали   свои изделия. Кроме того, у нас появилась прекрасная модель и вдохновительница - моя сиамская кошка, которую дети охотно рисовали и лепили. Процесс обжига дети не видели (он проходил в кочегарке), но всегда с волнением ждали результат. Лепка очень дисциплинирует: малейшая халтура приводит к трещине и бою при обжиге. К концу каждой смены мы устраивали в кружке выставку и ярмарку, приуроченную к общелагерному празднику. Ребята, участвуя в спортивных соревнованиях и в конкурсах, зарабатывали баллы, а потом «покупали» себе на эти баллы что-то из керамики. Часть работ отправили на городскую выставку, часть –ушла на подарки, что-то разобрали авторы. А часть работ осталась у меня. После землетрясения в Армении 1987г. я по просьбе друзей отправила эти керамические сосуды и игрушки в подарок детям Спитака.  
           Летом 1983 г. мы с детьми выезжали с выставкой и концертом в Иссад. Всё прошло успешно. В Иссаде мне запомнилась душераздирающая картина: церковь со сбитой маковкой и кружащие над ней птицы. Сохранились наброски на бегу… Надеюсь, что теперь эту церковь восстановили  Ёщё для детей из моих кружков была организована автобусная экскурсия в Нарву на Крэмгольмскую мануфактуру. Дети увидели процесс изготовления тканей. А ткани были не простые, а очень красивые и сложные. Не забуду их удивлённые и восторженные глаза! На прощанье кто-то подарил детям большую пустую шпульку. Один мальчик, был очень похож на Челентано, и, сидя в автобусе, я «взяла у него интервью», используя эту шпульку, как микрофон. Мальчик мгновенно вошёл в роль, наговорил от имени Челентано много смешного, а потом спел, на ходу сочинённую песню голосом Челентано: -«Однажды я поймал и съел большого таракана. За это меня все прозвали Адриано Челентано. Сижу я ем и ем, а он такой невкусный. А я всё ем и ем… Он невкусный совсем… Соли! Подайте скорее соли! Соли…..……..»   Мы обхохотались. Всю обратную дорогу мы ехали с песнями, а мальчика так и стали звать «Челентано». Где он теперь? Мечтаю его увидеть и других «своих «детей!
          Какие я сделала выводы для себя: от занятий с детьми у меня осталось впечатление восторга. Дети были прекрасно обеспечены материалами для работы. Каждому полагалась своя коробка красок и кисти, бумага была в изобилии. Талантливыми оказались не только дети художников, а просто дети из ближайших сёл и из Сясьстроя. Эти дети быстро раскрыли свои природные дарования; они благодарно впитывали всё новое и выдавали мощные результаты. Я не могу без восхищения вспоминать этих детей! Мы подружились: когда я уезжала в Ленинград или в крепость, они ждали меня, встречали, бежали навстречу, помогая нести сумки. Никогда в городе впоследствии я не встречала такого интереса у детей к занятиям искусством, как   в этом летнем лагере Доме творчества! И ещё, самый главный вывод - занятия по изобразительному искусству гораздо эффективнее проходят на природе, в тёплое время года. Это, по моему мнению, доказывает необходимость максимально более длительной летней пленэрной практики у всех обучающихся искусству. Неспроста в Древней Греции понятие «Академия» подразумевало занятия философией, искусством и спортом - на открытом воздухе. Всё это оказалось достижимо не только в Доме творчества, но и в пионерском лагере. Так прошли мои «Пионерские лета» 1982 г и 1983 гг.    
             Лето закончилось и началась самая красота – золотая осень.   Дочке было 6 лет, в школу идти не нужно. Нам очень захотелось остаться   среди этой красоты. В октябре должна  была приехать группа художников. Я съездила в город, показала свои работы председателю секции графики - Анатолию Смирнову и получила разрешение на включение меня   в состав группы художников, в «осенний поток», художников, как это тогда называлось. В образовавшийся пересменок мы с Алисой остались жить в Доме творчества, а меня взяли временно на работу горничной. По утрам все сотрудники собирались в кабинете директора на «летучки»: обсуждали   текущие вопросы и получали задания на день, готовились к новому заезду.
              Однажды пришло известие: к нам едет сам Ф. Ф.Мельников с проверкой! Фёдор Фёдорович был народным художником СССР, всеми уважаемым человеком, фронтовиком, ветераном Дома творчества и Председателем Худфонда. К его приезду по всей территория была объявлена срочная генеральная уборка, а мне поручено вымыть окна в одном из помещений для его мастерской (в кирпичном корпусе). Помещения были площадью примерно 40 кв. метров, высокие с огромными окнами. Все забегали. Из комнаты срочно выносили кровати, оставшиеся от пионеров. По дорожке, мимо корпусов, приехала Верба и привезла на телеге огромный, откуда-то взявшийся ковёр во всю комнату, зеркало, тумбочку. Кто-то перетаскивал всё это в мастерскую, кто-то срочно принялся мыть пол. Я начала мыть огромное окно, стоя между рамами. Неожиданно вошёл Фёдор Фёдорович, огляделся и сказал: - «Пыль-то какая! И на тумбочке… Окна что-ж без занавесок, грязные… поживей давайте … ». Я уважительно поздоровалась с ним, выразила готовность скорее домыть окно. Фёдор Фёдорович поразглядывал меня, распростёртую в окне, и уже более добрым голосом спросил: - «А ты здесь - что? Местная? Давно здесь работаешь?»  - «Я из Ленинграда, летом вела кружки, а сейчас временно до заезда художников….»,-начала я.       – «Так ты-художник?»,- спросил Фёдор Фёдорович. – « Я – архитектор по образованию…». – «А где училась ?» – «В Академии». Фёдор Фёдорович изменился в лице: - « Да ты слезай, слезай с окна, чего его намывать–то…, воскликнул Фёдор Фёдорович, - и так светло! Не хватало ещё, чтобы архитекторы окна мыли! Сядь лучше, расскажи мне как тут у вас дела?».        Я была растрогана этой встречей и сердечностью Фёдора Фёдоровича.  К приезду  группы художников комнаты привели в порядок. Ничего сложного в этом не было.
            В свободное время ходили рисовать в Никольский монастырь. Добраться можно было двумя путями: от хоздвора дорога вела к Чернавинской церкви и Василию Кесарийскому, потом мимо дома священника дорога спускалась к переправе. Либо шли от кирпичных корпусов через калитку вдоль берега мимо источника к переправе. С нашего высокого берега монастырь был сказочно красив и манил к себе, но предстояло перебраться на другой берег. У переправы ждали Лизу - переправщицу. Лиза жила в одиноко стоящем кирпичном доме на нашем берегу Волхова с мужем и сыном. Она была главным человеком для всех, кто в те годы ехал в Дом творчества на автобусе до крепости. Личные автомобили (теперь это кажется невероятным)   до перестройки  были редкостью. Ехать на такси было дорого. Лиза была и перевозчиком, и вроде пограничника и таможенного контроля. Лиза знала всё про всех: кто приехал - уехал, и когда, и к кому, что привёз-увёз, и вообще - все новости. Приезжавшие из города со стороны крепости обычно кричали громко через реку: - «Лиза! Перевези!» В ответ раздавался текст, в зависимости от Лизиного настроения, краткий, но всем понятный. Лиза работала в любую погоду, Волхов бывал суров, и работа Лизы была суровой. Жизнь местных  людей тоже была суровой. Теперь трудно поверить - до какой степени. Однажды Лиза нас с Алисой спасла. Я вспоминаю её с огромной благодарностью. Жаль, что не успела написать Лизин портрет.                                 До Никольского монастыря шли по шоссе мимо крепости через мост. Воспринимали всё чисто визуально, как художники. У крепости стоял смешной синий дом на длинных ногах, напротив него - тоже странный дом с трубами на берегу р. Ладожки. Теперь там сувениры, а раньше было что? Зато под мостом в воде росли самые необыкновенные нежно-розовые цветы. По другую сторону моста в воде мокла старинная банька с поленницей дров и деревянные мостки - просто находка для живописца!  
             Внутри монастыря в келейных корпусах жили какие-то люди, на верёвках сушилось бельё. Для художника всё увиденное было живописно, для архитектора – тоже живописно, но хотелось скорее всё отреставрировать. На территории поддерживался порядок, лежали штабеля досок, вокруг собора, церкви и Святых врат стояли леса. Древний Никольский собор XII века и церковь свт. Иоанна Златоуста XIX в. были закрыты, законсервированы. Разнообразие архитектурных форм завораживало: могучий купол Никольского собора соседствовал с изящными главами церкви свт. Иоанна Златоуста, к этому добавлялся акцент шатровой колокольни и изысканный абрис врат, образуя мощный аккорд, обращенный в небо, к Богу. Комплекс Никольского монастыря был прекрасен, он ждал возрождения и, слава Богу, это время наступило.        В октябре приехала группа художников. Этой группой руководил Владимир Валериевич Перцов, замечательный человек и художник из Москвы.   О пребывании в «осеннем потоке 1983 г.»  я напишу следующую статью. Дом творчества стал для меня и моей дочери школой жизни, точнее Академией. 

 

Чернавино в живописи и рисунках